Рассуждения: Отцы и дети

Вступление

Кому-то может показаться удивительным, но вечную проблему отцов и детей впервые поднял не классик отечественной литературы Иван Сергеевич Тургенев, а рядовые граждане древней Месопотамии. Если верить археологическим байкам, на глиняных табличках, которым около четырех тысяч лет, нашлись жалобы старшего поколения на то, что поколение современное совсем от рук отбилось — старших не слушаются, хотят носить стильную, модную (насколько это применимо к тем временам) одежду.

Следом схожие проблемы вылезли в Древней Греции примерно в V-VIII веках до нашей эры. Поэт Гесиод и философ Платон оставили после себя несколько упоминаний «развращенной, избалованной и неуважительной» молодежи. И в 20-х годах до нашей эры древнеримский поэт Гораций писал: «Век отцов был хуже, чем век дедов. Мы, их сыновья, хуже, чем они; так что в свою очередь мы дадим миру еще более испорченное потомство».

Можно предположить, что Тургенев при написании романа мог вдохновляться не только реальными переменами в тогдашнем обществе, но куда более древними источниками. Но что можно сказать с уверенностью, так это то, что социальный феномен «проблема отцов и детей» отдельно от произведения не воспринимается. И суть явления, проблемы, если хотите, нисколько не поменялась со времен Месопотамии.

Первое что может сказать «Отец» «Ребенку», так это то, что раньше было лучше. В массе своей каждому предшествующему поколению свойственно идеализировать и романтизировать юность, забывая (умышленно или нет) об ошибках, которые само и совершало. Так что конфликт поколений без преувеличений можно называть вечным.

Мораль и аморальность

Разница во взглядах на жизнь легче всего прослеживается в разнице оценки морали. Надо заметить, что конструкция эта неустойчивая и эфемерная. Особенно когда к ней добавляется слово «общественная». Главная претензия старшего поколения «Отцов» — ситуативная мораль поколения «Детей». Младшие отвечают: «Мы хотя бы обходимся без лицемерия».

Начнем с того, что современные реалии и отсутствие идеологии как таковой, плюс для многих недостижимый образ жизни, транслируемый едва ли не из всех источников информации, хочешь того или нет, сформируют весьма специфический взгляд на жизнь. Согласимся, убеждения, которые зависят от обстановки, мало чего стоят.

Но явление это все-таки не новое. Дети, рожденные вне брака, вызывающее поведение, употребление всего, что общество порицает, и, в частности, запрещают взрослые — все встречалось во все времена. Надо ли говорить, что «Дети», может и не обладают столь богатым жизненным опытом, но расхождения ожиданий и реальности в глаза младших бросаются регулярно.

Нельзя запрещать ребенку курить, стоя с сигаретой во рту. В противовес, можно привести аргумент: здоровый эгоизм и личные границы — это хорошо, но без равно здорового альтруизма общество как таковое далеко не уедет.

Хочу и надо

Следующий пункт коснется отношения к правам и обязанностям, личным желаниям и долгу. Долг перед семьей, обществом, государством противопоставляются борьбе за личные границы, свободы и независимость. «Отцы» утверждают, что советы и рекомендации старших важнее личных предпочтений. «Дети» отвечают скепсисом к безусловному уважению старших.

«Отцы» ожидают подчинения, «Дети» хотят равноправного общения. «Отцы» сомневаются, что младшие хоть наполовину готовы смириться с обязанностями и исполнять их, требовать права им при этом ничего не мешает. «Дети», в свою очередь, ищут в исполнении обязанностей личный интерес, или хотя бы, чтобы ответственность была добровольной, а не навязанной.

И тут есть что возразить обоим «спорщикам». «Отцам» неплохо бы подкреплять слова делом, а «Детям» хоть изредка прислушиваться к советам старших, не все они противоречивые фигуры. И многие дают советы, чтобы современное поколение не повторяло их ошибок.

«Отцам» за пеленой прожитых лет бывает трудно снизойти до неразумных чад и объяснить с поправкой на возраст и компетенцию неразумному «Чаду», что от него хотят. С другой стороны — равноправия трудно добиться в вопросе, в котором ты, мягко говоря, не специалист, и пока ты сам в нем действительно не разберешься — придется слушать и делать, как говорят.

Все через это проходили. Дело в том, что до «Ребенка» быстрее дойдет, если он сам окажется в той же ситуации, что и «Родитель». Обоим поколениям стоило бы помнить, что не бывает обязанностей без прав, как не бывает и прав без обязанностей. И иногда, вопреки ожиданиям, не получается получать что-то, не отдавая что-то в ответ.

Вкусы и предпочтения

«О вкусах не спорят, о вкусах кричат» — некогда слоган популярной марки питьевых йогуртов и по совместительству подзаголовок к подзаголовку нашего материала. Самая многогранная и противоречивая тема в контексте поколенческих разногласий.

Одежда, как мы уже поняли, со времен древнейших цивилизаций — основной отличительный признак индивида, и попутно — один из основных способов самовыражения. То же касается и макияжа, и украшений, в том числе пирсинга, и татуировок. «Отцам» важно, чтобы внешний вид «Детей» был продолжением их собственного. Важно, чтобы на вечный вопрос «А что люди скажут?» негативного ответа не было в принципе.

А «Детям» важно, чтобы «Отцы» опирались не на мнение абстрактного общества, а с уважением смотрели в сторону выбора ребенка. И пока вторые хотят заявить на весь мир о своем «Я», первые боятся, что внешний вид может отразиться на репутации — как «Отца», так и «Ребенка». Критика «Детьми» воспринимается напрямую как критика личности, что вызывает лишь желание высказаться погромче.

«Отцы» боятся потерять контроль, в свою очередь «Дети» боятся утери контроля хотя бы в такой мелочи, как внешний вид. Но и «Отцы» зачастую ограничивают выбор «Детей» с целью защиты.

И при умеренном подходе к вопросу выйти из этой, казалось бы, неразрешимой ситуации (нет), легче, чем может показаться. Нужно найти компромисс. Отстриженные волосы отрастут, а отпущенные слишком длинно можно и состричь, неуместную одежду можно сменить. И для большей компромиссности решить, какой наряд в какой ситуации уместен. И вопрос «Что за ужас на тебе надет?» заменить на «А что сейчас модно?»

И вместо эффектной и поучительной концовки будет наше скромное утверждение, что если за четыре тысячи лет ничего не поменялось, то вряд ли что-то изменится за какие-нибудь несколько лет. «Дети» как бунтовали против устоявшихся норм, так и будут. А «Отцы» как пытались призвать новое поколение к порядку, так и будут пытаться.

В конце концов, сегодняшние «Дети» скоро станут «Отцами», и позабудут как не оставляли попыток заявить о себе, и сами начнут призывать следующее поколение к порядку начиная каждое поучение словами: «А вот в наше время...»