«Голод, холод и страх»

Последняя альметьевская бывшая узница фашистских концлагерей Ольга Макарова поделилась историями из прошлого. Женщина отметила 93-й день рождения и, несмотря на почтенный возраст, помнит свой путь. Крепче всего засели воспоминания о войне. Ей тогда было восемь лет, и все тягости того времени она проживала, будучи совсем ребенком.  

Ольга Макарова родилась 5 апреля в 1933 году в поселении Тупицы Глинковского района Смоленской области. Когда девочке было шесть лет, переехали в Петропавловку. А когда девочка окончила первый класс в 1941 году – началась война. 

В семье их было пятеро. Мама была на обороне Смоленска, о них заботилась бабушка. После оккупации семья вынуждена была бежать к соседям. Продуктов не было, повсюду голод, холод и страх, которые отняли у ребенка два года жизни. Однажды в родное село явились карательные отряды с криками «Шнель!» С этого момента единственное, что было нужно – выжить.

- Расскажите о событиях 1941 года.
- Неожиданно произошел ужасный взрыв, небо почернело. Мы не понимали, что случилось. Бежали кто куда. Дома я узнала, что нас приглашают на районную площадь.  Там и объявили, что началась война. Наше село было оккупировано фашистами. Вслед за ними пошли и вражес-кие танки, низко летели самолеты. Все они двигались к Ельне. Это находилось всего лишь в 20 километрах от нас.

- Что было после оккупации?
- Немцы выгнали нас из дома, мы вынуждено поселились у соседей. Рядом был дом комендатуры, назначили старосту. Мы слышали, что кого-то увели, расстреляли. Нам говорили, что так может произойти и с нами, если мы не покоримся фашисткой власти. Трудно было с едой. Хлеба и соли не осталось. Использовали соль от удобрений, она лежала в мешках возле железной дороги. Мы ее просеивали, мыли и готовили еду. До сих пор помню отвратительный запах и вкус. Иногда ходили в ближайшую деревню собирать кусочки хлеба.

- Какое воспоминание осталось в памяти?
- Ночью немцы вели перестрелку, бросали зажигательные смеси, а немецкие летчики летали очень низко. В один из вражеских прилетов я не успела убежать в окоп, и пуля пробила косяк, задела о стенку шкафа, где я стояла. Я испугалась и упала, мама подняла меня, но я никак не могла прийти в себя. Родители беспокоились из-за отклонения со слухом, я так прожила всю жизнь.

- Как вы оказались в лагере?
- В 1943 году ночью в Глинку пришли карательные отряды, они кричали: «Шнель!». Всех выгнали на улицу, сказали собрать вещи и гнали на большую дорогу, где таких, как мы, оказалось много. Была страшная картина, когда нас присоединили. Там эти люди были все истощенные, их долго гнали, наверное, или долго жили в таких условиях. Впереди ехал конвой на лошади, а по бокам солдаты с автоматами. По краям в канавах лежало много мертвых, лежали вещи, чугунки, ложки. Так мы дошли до лагеря, окруженной колючей проволокой, куда нас и поместили. В сарае можно было только сидеть. Сколько пробыли в лагере, что ели, уже не помню.

- Когда вас освободили? Помните тот день?
- Конечно, этот день я хорошо запомнила. В сентябре 1943 года под дулами автоматов нас гнали в сторону города Рославля Смоленской области. Было уже холодно, шел дождь, от которого мы на привалах укрывались под самодельными шалашами. Холодная вода текла по телу, а ноги щипало от того, что они были в ссадинах и болячках. Несколько дней мы просидели в лесу. Утром дошли до какой-то деревни, где нас разместили в домах. Там стояла охрана и конвой. Несмотря на усталость и голод, мы были рады, что наконец-то под крышей. Как только уснули, начались выстрелы. Побежали на улицу, а там военные на конях. Один вдруг говорит по-русски: «А вы что, нас не встречаете?»

- И тогда вас спасли?
- Мы сначала не поняли, что происходит. Народ молчал. И только когда солдаты сняли капюшоны, мы на фуражках увидели красные звездочки и документы. Стало понятно – это наши разведчики. Все заплакали от радости. Уже к утру появилась наша действующая армия. Мама и братик остались ждать, когда их отправят домой, а я ушла с бабушкой пешком по той же дороге. У нас с собой был кусочек хлеба, и по дороге к нам подошел солдат. Он потянул меня за платок и сказал: «Что, не узнаешь?». А бабушка обернулась и поняла, что это ее родной сын Степан. Она вытащила из сумки кусочек хлеба и дала его сыну. Он сказал, что не голодный, и добавил, что встретимся после войны. Будучи разведчиком, дядя дошел до Берлина и вернулся живым. В октябре 1943 года мы с бабушкой вернулись в родную Глинку. Вскоре и маму привезли с братиками. А от дома ничего не осталось – одни голые стены. 
Фото: Павел Храмов.
«Знамя труда», № 15 от 24.04.2026 г.